ProfTalk | Мария Полински: «Изменение языка - это признак его жизни»

Мария Полински - доктор философии (PhD), профессор кафедры лингвистики Университета Мэриленда (США), один из ведущих мировых специалистов в области билингвизма, языков наследия и многоязычия. Ее научные исследования посвящены языковому развитию, сохранению языков наследия, переключению кодов и когнитивным аспектам двуязычия. Автор многочисленных научных публикаций и международных исследовательских проектов.

В рамках Международной летней школы в Ualikhanov University Мария Полински поделилась своими взглядами на языки наследия, языковую интуицию, многоязычие и современные вызовы сохранения языкового разнообразия в мире.

Казахстан - страна, где многие с детства растут в двуязычной среде, свободно используя казахский и русский языки, а все больше молодых людей осваивают еще и английский. В чем уникальность такого языкового опыта?

Прежде всего, уникальность заключается в том, что казахский и русский - это два типологически очень разных языка, потому что они относятся к разным языковым семьям, они построены по-разному. Если люди на них одинаково хорошо говорят, то мы можем часто замечать, как они их смешивают в своей речи. И поскольку они не очень похожи друг на друга, то это очень интересный опыт для ученых, которые это изучают. Это называется переключение кодов.

Раньше считалось, что смешение языков в речи - это что-то неправильное. А теперь, в общем, мы понимаем, что, когда люди смешивают языки в своей речи, это признак здорового билингвизма. Это значит, что обе языковые системы одновременно активированы, и они обе на кончике языка, и человек может мгновенно выбрать нужное слово из любого из них.

Сегодня большинство исследований переключения кодов основано на сочетаниях близкородственных языков - например, английского и испанского или испанского и каталанского. Эти языки имеют много общего, поэтому их взаимодействие уже хорошо изучено. В отличие от них русский и казахский относятся к разным языковым семьям и значительно отличаются по своей структуре, что делает их сочетание особенно ценным для лингвистических исследований.

Ваши исследования посвящены языкам наследия. Почему так важно сохранять язык, который передается в семье из поколения в поколение?

На самом деле каждый язык - это очень сложная система. Сохранение любого языка - это очень важно, потому что, язык - это окно в культуру, это окно в какое-то национальное сознание. Если нет языка, мы можем потерять какие-то этнографические данные, мы можем потерять фольклор, потерять традиционные песни. А если язык сохраняется и продолжается, то это обеспечивает его здоровую жизнь.

Кроме того, когда у нас есть домашние языки, языки наследия, часто на них говорят более пожилые люди, которые плохо говорят на главном языке своей среды. И если их дети или внуки тоже на этом языке говорят, это обеспечивает некую преемственность поколений и взаимодействие между разными поколениями, что тоже существенно и важно.

Многие переживают, что язык со временем меняется и уже не сохраняется «в чистом виде». Нужно ли этого бояться?

Любой язык меняется. Казахский язык сегодня отличается от того, каким он был сто или двести лет назад. То же самое произошло с русским, английским и любым другим языком мира. Язык всегда устремлен в будущее, потому что принадлежит тем молодым людям, которые на нем говорят. По сути, выбор невелик: либо современный, изменившийся казахский язык, либо его отсутствие. Очень важно, чтобы люди продолжали говорить на своем языке. Изменение языка - это признак его жизни. Как лингвист, я всегда могу сказать: не нужно бояться изменений и не стоит им противиться, потому что, нравится нам это или нет, язык все равно будет меняться.

Какие преимущества дает человеку сохранение языка семейного наследия?

Все зависит от конкретного языка. Во-первых, это язык семьи. Он помогает сохранять связь между поколениями, свободно общаться с родственниками и чувствовать свою принадлежность к определенной культуре и сообществу.

Во-вторых, казахский язык можно рассматривать как ключ к тюркоязычному миру. Человеку, владеющему казахским, значительно легче изучать турецкий и другие родственные языки. Кроме того, это открывает больше возможностей для общения и взаимодействия с носителями других тюркских языков.

Например, знание казахского может быть полезно при работе в регионах, где он активно используется в повседневной жизни, а также в профессиональном и культурном взаимодействии с другими тюркоязычными странами. Ну и в целом язык семьи - это язык, которым человек может гордиться.

В своих исследованиях Вы показываете, что человек может сохранять языковую интуицию даже при ограниченном владении языком. Как современная лингвистика объясняет этот феномен?

Языковая интуиция - это то, что появляется у нас с самого раннего детства, еще до того момента, как человек начинает говорить. И развить такую интуицию очень трудно, если язык изучается уже после 5 - 7 лет. Она характерна именно для людей, которые слышали или говорили на этом языке с самого детства. Наличие языковой интуиции даже в недоминантном языке помогает человеку одновременно думать на этом языке и сравнивать его со своим доминантным языком.

Если мы возьмем русско-казахских билингвов, их мозг постоянно сравнивает, как устроены казахский и русский языки. Они хорошо видят различия между ними и часто интуитивно понимают их устройство, даже если не могут объяснить это с точки зрения правил. Именно понимание этих различий позволяет человеку глубже проникать в устройство самого языка. В этом и заключается ценность языковой интуиции. Ее очень трудно развить во взрослом возрасте.

Даже если человек хорошо владеет языком, он может сомневаться в новых конструкциях или предложениях, с которыми раньше не сталкивался. А раннее знакомство с языком позволяет такой интуиции формироваться естественным образом.

Ценность языковой интуиции еще и в том, что она расширяет наше когнитивное пространство. Мы можем сравнивать больше языковых и когнитивных явлений, а вместе с этим развивается когнитивная гибкость.

Может ли человек, который слышал язык в детстве, но почти не говорит на нем, восстановить его во взрослом возрасте?

Да, если этот язык присутствовал в его жизни с детства. Язык наследия - это обязательно язык, который человек слышал в детстве.

Если человек просто имеет казахские корни, но вырос, например, в Москве и никогда не слышал казахскую речь дома, то, начав изучать казахский во взрослом возрасте, он не будет отличаться от любого другого русскоязычного человека, который учит этот язык с нуля.

Другая ситуация, если человек вырос в казахской семье или хотя бы один из членов семьи говорил на казахском языке. Даже если он сам активно на нем не говорил, но слышал его с детства, позже он может достаточно успешно восстановить владение языком. Сегодня это довольно распространенное явление. Многие люди, которые в детстве слышали язык от бабушек и дедушек, во взрослом возрасте начинают изучать его более осознанно. У таких людей есть определенные преимущества. Как правило, у них лучше произношение, и в целом они звучат гораздо естественнее, чем те, кто начал изучать язык уже во взрослом возрасте без какого-либо языкового опыта в детстве.

Что сегодня является самым большим вызовом для сохранения языков наследия в мире и какие стратегии действительно помогают молодому поколению поддерживать связь со своим языковым наследием?

Мне кажется, самый большой вызов - это экономический и социальный статус каждого конкретного языка. Если язык наследия имеет практическое применение, люди гораздо охотнее стараются его сохранить. Если же он связан только с воспоминаниями о прошлом и не используется в современной жизни, то такой язык, скорее всего, постепенно исчезнет.

Наибольшая мотивация всегда исходит от самих носителей языка и от общества, в котором этот язык исторически был распространен. Если политики, лингвисты или социологи приходят извне и говорят людям: «Учите свой язык», - это редко приносит результат. Если у сообщества нет внутреннего интереса к языку, его сохранение становится очень сложной задачей. На моем опыте языки наследия успешно сохраняются только тогда, когда их носители сами хотят их поддерживать. Причины могут быть самыми разными. Иногда это связано с экономическими факторами, иногда - с культурными или общественными процессами.

Например, в некоторых странах Азии и Центральной Америки интерес к языку возрождается вместе со стремлением сохранить традиционный уклад жизни и окружающую среду. В других случаях важную роль играет национальное самоопределение.

Хороший пример - баскский язык. Во времена режима Франко его использование было ограничено, но после снятия запретов люди сами захотели вернуть его в повседневную жизнь. Несколько поколений язык сохранялся преимущественно в сельской местности, а затем люди стали обращаться к своим семейным корням, возвращаться к языку бабушек и дедушек и заново его изучать. При этом современный баскский уже отличается от того языка, на котором говорили предыдущие поколения, но сам язык, образно говоря, словно птица Феникс, возродился из пепла.

При этом важно понимать, что не все языки удастся сохранить. С точки зрения науки важно документировать и записывать те языки, которые пока существуют, поскольку некоторые из них могут исчезнуть уже в ближайшем будущем.

Еще одна серьезная проблема - нехватка материалов для изучения и поддержки языков наследия. Для крупных языков существуют учебники, литература и образовательные ресурсы, тогда как для небольших языков этого часто не хватает. Для создания таких материалов нужны не только финансовые ресурсы, но и люди, готовые вкладывать в это свои усилия: ученые, литературоведы, писатели и преподаватели. Но и здесь решающим фактором остается инициатива самих носителей языка. Именно внутренний интерес сообщества становится главным условием его сохранения и развития.

Если бы Вы начинали новый международный исследовательский проект в Казахстане, какие особенности нашей многоязычной среды показались бы Вам наиболее интересными с научной точки зрения?

Я бы выделила два направления. Первое - исследование языкового разнообразия Казахстана и особенностей функционирования казахского и русского языков в разных регионах страны. Казахстан представляет большой интерес для лингвистов благодаря своей многоязычной среде и разнообразным языковым практикам.

Второе направление - изучение детской речи и создание корпуса казахской детской речи. Это чрезвычайно важная работа. Даже если сегодня мы не можем предсказать все направления его будущего использования, такой корпус станет ценным ресурсом для следующих поколений исследователей. Создание корпуса требует большой и длительной работы: необходимо записывать речь детей, транскрибировать записи, оцифровывать материалы и проводить их разметку. Я знаю, что исследователи уже ведут такую работу: записывают речь детей, обрабатывают полученные данные и постепенно формируют научную базу для дальнейших исследований. Благодаря таким корпусам ученые могут изучать, как дети осваивают язык на разных этапах развития. Для английского, французского, русского и испанского языков подобные ресурсы уже существуют и активно используются в исследованиях. Создание аналогичного корпуса для казахского языка имело бы большое значение для мировой лингвистики. Сегодня данные об усвоении тюркских языков детьми все еще ограничены, поэтому появление такого ресурса открыло бы новые возможности для научных исследований.